Полное собрание законов Российской империи.

Том ХХ

1779 год

14.884 - Мая 29 дня.

Высочайше утвержденный доклад Сената - О гербах городам Костромского и Рязанского Наместничества.

Доклад: По Именному Вашему Императорского Величества указу Костромская и Рязанская Провинции утверждены Наместничеством, и к оным приписаны города; но как они по новому их утверждению гербов не имели, то по приказанию Сената в должности Герольдмейстера Статским Советником Волковым, для оных городов сочинены гербы и представлены Сенату; при сочинении же оных за правило поставлено, чтобы во всяком гербе Костромского и Рязанского Наместничеств в щите была часть из герба Наместнического города, по примеру прежде уже апробированных Вашим Императорским Величеством гербов; как то красками в оных и означено.

Сенат осмеливается оные сочиненные гербы поднесть Вашему Императорскому Величеству и просить Высочайшего указа.

Резолюция: Быть по сему.

Описание вновь созданным, по приказанию Сената, гербам.

Костромского Наместничества

…………………………………..

Рязанского Наместничества.

I. Город Рязань имеет старый герб.

В златом поле стоящий князь, держащий в правой руке меч, а в левой ножны, на нем епанча червленая, а платье и шапка зеленая, обложенная соболями.

II. Зарайску

В 1-й части щита в золотом поле часть из герба Рязанского Наместничества, серебряной меч и ножны, положенные на крест; над ними зеленая шапка, какова на Князе в наместническом гербе.

Сие внесено и во все гербы в 1 часть щита, принадлежащим к Рязанскому Наместничеству. Во 2-й части щита в голубом поле старая городская башня, освященная восходящим солнцем, означающим, что сей город новым учреждением паки возобновлен.

III. Михайлову

Во 2-й части щита в голубом поле, по имени сего города, два крыла Михаила Архангела.

IV. Пронску

Во 2-й части щита в серебряном поле большой старый дуб, означающий изобилие в лесах около сего города.

V. Скопину

Во 2-й части щита в голубом поле летящая птица скопа, означающая имя сего города.

VI. Данкову

Во 2-й части щита в зеленом поле стоящая серебряная лошадь, означающая, что сей город лошадиными ярмарками знаменит.

VII. Ряжску

Во 2-й части щита в серебряном поле построенный на реке ряж, означающий имя сего города.

IX. Спасску

Во 2-й части щита в красном поле Черный Крест.

X. Елатьме

Во 2-й части щита в голубом поле распростертый на мачте серебряный парус с золочеными веревками, означающий, что в сем городе обогащаются славными своими парусными полотнами.

XI. Касимову

Во 2-й части в голубом поле корабельное основание, означающее, что из сего места доставляются к строению корабельному принадлежащие леса.

XI. Егорьевску

Во 2-й части щита в красном поле выходящего из облака рукою Святого Великомученика Георгия пронзенный змий.

1781 г.

15.145 - Марта 31 дня.

Высочайше утвержденный доклад Сената - Об утверждении герба города Ранинбурга Рязанского Наместничества.

Доклад: По именному Вашего Императорского Величества указу, велено, Рязанского Наместничества село Ранинбург переименовать городом, и к нему приписать уезд; но как оный город по новому его учреждению герба не имел; то в следствие сего по приказанию Сената правящим должность Герольдмейстера Действительным статским Советником Волковым, тому городу герб сочинен и представлен с описанием Сенату. При сочинении же оного за правило постановлено, чтобы в оном гербе в щите была часть из герба Наместнического города, по примеру прежде уже апробированных Вашим императорским Величеством гербов, как то красками в оных и означено.

Сенат рассмотрев его, осмеливается всеподданнейше представить на Высочайшую Вашего Императорского Величества конфирмацию, просить Высочайшего указа.

Резолюция: Быть по сему.

Описание герба города Ранинбурга Рязанского Наместничества.

В 1-й части щита в золотом поле часть из герба Рязанского Наместничества, серебряный меч и ножны положенные на крест, над ними зеленая шапка, какова на Князе в Наместническом городе (так в тексте!). Сие внесено для того, что оный город принадлежащий Рязанскому Наместничеству.

Во 2-й части щита в серебряном поле яблонного дерева ветви с плодами положены крестообразно, каковыми плодами сей город изобилует.

15.210 - Августа 16 дня.

Высочайше утвержденный доклад Сената - Об утверждении гербов городам Тамбовского Наместничества.

Доклад: По именному Вашего Императорского Величества указу, Тамбовская Провинция учреждена наместничеством и к оному приписаны города; но как из них некоторые по новому их учреждению гербов не имели, то в следствии сего, по приказанию Сената, правящим должность Герольдмейстера Действительным Статским Советником Волковым, городам, сие Наместничество составляющим, гербы как уже прежде были те собраны, а учрежденным ныне городам сочинены вновь и представлены с описанием их Сенату. При сочинении оных за правило постановлено, чтобы во всяком гербе города Тамбовского Наместничества в щите была часть из герба Наместнического города, по примеру прежде апробированных Вашим Императорским Величеством гербов, как то красками в оных и означено.

Сенат, рассмотрев, осмеливается представить оные на Высочайшую Вашего Императорского Величества конфирмацию, и просит Высочайшего указа.

Резолюция: Быть сему.

Описание гербов городам Тамбовского Наместничества.

I.Тамбовский.

Город Тамбов имеет старый герб.

На лазоревом поле улей и над ним три золотые пчелы, земля зеленая.

Сие внесено и во все вновь сочиненные гербы в верхней части щита, в означение того, что те города принадлежат к Тамбовскому Наместничеству.

II. Шацкий.

Два снопа ржи в серебряном поле, положенные крестообразно, в знак великого изобилия оным.

III. Кадомский.

В зеленом поле два положенных крестообразно молотила, в знак изобилия хлебом.

..........................

X. Елатомский. Старый.

Город Елатьма имеет старый герб.

В старой части щита в голубом поле распростертый на мачте серебряный парус с золотыми веревками, означающий, что в сем городе обогащаются славными своими парусными полотнами.

Выписки из Полного собрания законов

Российской империи сделаны

М.К.Шелковенко

Герб увенчан великокняжеской шапкой…

В этой статье мы познакомимся с историей герба Рязанской области.

На разных этапах своего существования Рязань была самостоятельным княжеством, провинцией Московского царства и Российской империи, наместничеством, губернией, округом Московской области, областью в составе РСФСР, а теперь стала субъектом Российской Федерации, вновь обретя определенный государственный статус.

От самой её древней истории не сохранилось никаких эмблем, а первая, достоверно известная, появилась только на печати Иоанна Грозного – идущий конь.

Эмблема с изображением вооруженного воина, которая впоследствии стала рязанским гербом, существует с начала XVII века. За это время она подвергалась неоднократным редакционным правкам, получала и утрачивала знаки статуса, отражавшие положение Рязани в структуре Российского государства, а в наше время стала основой для гербов Рязани и Рязанской области. Неизменным оставалось только её знаковое ядро: изображение князя-воина в червленом (красном) плаще-епанче, зеленых шапке и платье, с мечом в правой руке и ножнами в левой на золотом щите.

До сих пор сохранил свое правовое значение и первый официальный знак статуса, присвоенный рязанскому земельному гербу для обозначения былого достоинства Рязанского княжества – великокняжеская шапка (корона). Это произошло в начале XVIII века в связи с созданием гербовых эмблем для полковых знамен регулярной русской армии. В то время они были расквартированы по городам и провинциям, от которых получили свои названия и эмблемы. В 1730 году Правительствующим Сенатом был утвержден обширный сборник городских и территориальных гербов (так называемый «Знаменный гербовник», разработанный под руководством генерала графа Б.Х. Миниха). Всем гербам в нем были приданы венцы, короны и шапки, согласно их статусу и историческому достоинству.

Царские венцы получили древние центры Руси – Киев и Владимир, особые зубчатые короны – древние царства: Казанское, Астраханское, Сибирское. Рязань, наряду со Смоленском, Тверью, Черниговом, получила великокняжескую шапку (корону). Она изображалась с красным верхом, горностаевой опушкой с двумя рядами хвостиков и с золотыми дужками, которые, смыкаясь вверху, соединялись под «золотым шариком с крестом –– «державой». В геральдике «держава» символизирует власть над территорией, в то время, как скипетр (жезл) – символизирует власть над населением.

В царствование Екатерины II в связи с административно-территориальной реформой (1775г.) право на великокняжескую шапку перешло к вновь образованной Рязанской губернии. В общей сложности более 120 лет этот геральдический знак украшал рязанский герб. Но в 1851 году по указанию Николая I все традиционные земельные короны и шапки были заменены на гербах губерний и губернских городов единообразной для всех императорской короной. Этот акт явился следствием все большей централизации власти в России. Единая императорская корона была символом того, что источником всякой власти и права в империи является воля самодержца. Она не принадлежала, как прежние короны и венцы, тем землям, гербы которых венчала, а лишь свидетельствовала об их полной подчиненности центральной власти. В этом виде рязанский герб и сейчас можно видеть на межевом столбе у пос. Щурово, на городском плане Рязани в историко-архитектурном музее-заповеднике и на первых номерах газеты «Рязанские ведомости». От избытка верноподданничества императорской короной увенчаны даже гербы уездных городов на фасаде нового здания Дворянского собрания (1850-53 гг.), хотя, согласно указу, им полагались башенные короны.

Следующий самодержец – Александр II пошел еще дальше в унификации российских гербов. По его распоряжению помощником герольдмейстера был назначен барон Б.Кене, который разработал единообразный набор стандартных украшений в виде фигурных рамок из золотых листьев, колосьев, молотов или якорей, переплетенных орденскими лентами, в которые, согласно их рангу, помещались гербы губерний, областей и городов. Такие рамки в геральдике называются шаблонами. Они отражают не особенности или достоинства конкретного города или области, а обозначают его место в одной из ячеек иерархической структуры государства. Как и все прочие российские губернии, Рязанская получила в 1856 г. в дополнение к императорской короне золотые тутовые листья, перевитые голубой андреевской лентой. Некоторые перемены произошли и в изображении князя на гербовом щите. Его фигура была развернута в фас, кроме шапки и кафтана, зелеными стали и штаны. Опушающий шапку, кафтан и епанчу соболий мех стал черным, сапоги – червлеными, кафтан и епанча получили золотые застежки, а черные ножны – золотые украшения. Особенно следует остановиться на золотом украшении («городке»), помещенном на княжеской шапке.

В древности «городком» назывался царский или княжеский венец, но затем так стали именовать только зубцы короны, имеющие своеобразную «русскую» форму. Она была позаимствована еще в эпоху раннего христианства из языческой символики и приобрела большое распространение в ювелирном искусстве Древней Руси, изображая «древо жизни» – магический символ плодородия, жизни, вечности и преемственности поколений. Подобные изображения присутствуют и на находках из старорязанских кладов: княжеских бармах (клад 1822 г.), серебряном браслете-обруче (клад 1970 г.). Таким образом, «городок» на шапке князя соединил в себе и символ власти (часть короны), и символ жизни («древо жизни»). После революции гербы, а особенно губернские, вышли из употребления, хотя официально их никто никогда не упразднял.

Поэтому все описанные выше детали стали известны только в 1997 г., когда с помощью специалистов Государственной герольдии (теперь это – Геральдический совет при Президенте РФ) губернский герб был восстановлен в употреблении и утвержден в качестве официального символа Рязанской области. При этом его новое обретение не обошлось и без утрат. Императорская корона и золотые дубовые листья с Андреевской лентой, как правовые знаки конкретной административно-территориальной системы Российской империи, утратили свое правовое и геральдическое значение. Их дальнейшее использование в гербе Рязанской области оказалось невозможным. Но при этом вновь стало возможным увенчать герб области традиционной великокняжеской шапкой (короной) 1730 года, поскольку Указ императора Николая I её формально не отменял – она была как бы скрыта за императорской короной.

В прошлом она символизировала былую самостоятельность Рязани как великого княжества, а в настоящее время она оказалась адекватным символом нового государственного статуса Рязанской области как субъекта Российской Федерации. Особенно уместным восстановление шапки стало потому, что гербы Рязани и Рязанской области, происходящие от общей эмблемы, сохранили большое сходство, особенно при уменьшении, на документах и печатях. Это потребовало найти геральдические детали, благодаря которым гербы были бы легко отличимы друг от друга.

В продолжение этой работы областной герб обрел и другие геральдические элементы, не только символизирующие его нынешний статус, но и немало говорящие об истории рязанской земли. Вслед за княжеской шапкой в него вернулась и самая древняя эмблема Рязани – идущий конь с печати Иоанна Грозного. Два серебряных коня с золотыми гривами, черными копытами и червлеными языками стали его «щитодержателями». Подобные символические фигуры в гербе говорят о высоком статусе гербовладельца и допустимы сейчас только в гербах субъектов Федерации и их столиц. Сам конь в геральдике является символом трудолюбия, благородства и верности долгу. В старину он также символизировал доблестного воина, полководца.

В качестве опоры для коней было выбрано золотое подножие из склоненных хлебных колосьев в знак того, что Рязанская область является аграрно-промышленным регионом. Колос – один из древнейших символов жизни, плодородия и земледелия. Именно за успехи в сельском хозяйстве в 1961 году область была награждена орденом Ленина, поэтому гербовый щит был окружен его орденской лентой. А в знак нынешнего государственного статуса области и в память о её прошлом как самостоятельного Великого Рязанского княжества весь герб был покрыт красной княжеской мантией с горностаевым подбоем и золотыми шнурами, кистями и бахромой.

Следует сказать, что большинство европейских государств в знак своего суверенитета и в напоминание об их происхождении имеют в своих полных гербах княжеские, герцогские или королевские мантии. А короны и княжеские шапки отнюдь не являются символом монархического правления (они есть и в гербах республик) – они лишь представляют собой общепринятые условные геральдические знаки исторического достоинства и независимости.

Нынешний герб Рязанской области допускает его употребление как с мантией, так и без нее. В этом случае он считается сокращенным (или упрощенным), но не утрачивает своего геральдического и правового статуса. А основным и неизменным его элементом, как и столетия назад, является золотой щит с изображенным на нем князем-воином, устроителем и защитником рязанской земли.

Михаил Шелковенко

В золотом поле князь…

Началом в истории рязанской земельной символики является эмблема Рязани, первое известное изображение которой насчитывает более 420 лет. Следует сразу же оговориться, что до 70-х годов XVIII века словом «Рязань» обозначался не город, являющийся ныне областным центром и носивший название Переяславль-Рязанский, а территория, бывшая ранее Великим Рязанским княжеством, присоединенная затем (в 1521 г.) к Московскому государству и ставшая сначала его провинцией, а позже – Рязанской губернией.

Вот эта древняя земля и была впервые (около 1577 г.) обозначена на печати Иоанна Васильевича Грозного в виде эмблемы, изображающей идущего коня. При этом конь не имел на себе ни седла, ни узды, что по геральдическим канонам трактуется как «вольный» или, скорее, «дикий» конь. Сейчас трудно определенно сказать, почему Иоанн Грозный выбрал для Рязани именно эту эмблему, и можно лишь строить некоторые предположения. Возможно, на выбор повлияло окраинное степное положение Рязани на границе Дикого поля, поскольку конь – естественный символ степи, а рязанцы воспринимались в Москве как степняки. К тому же отсюда на Русь издревле поставлялись лошади, и Рязань славилась конскими ярмарками. Возможно, здесь сказалась и знакомая Иоанну IV европейская трактовка образа коня как знака войны, сражения, мужественного воина или полководца.

Рязань всегда отличалась особой воинственностью и постоянными стычками как с Ордой и Литвой, так и с москвичами, с которыми она долгие годы соперничала.

Определенно можно сказать лишь одно: рязанская эмблема происходит не из Рязани, а сочинена при дворе московского государя для обозначения одного из принадлежащих ему титулов – «Великий князь Рязанский». Такая практика был принята во всех европейских государствах того времени: на большой государственной печати помещались вокруг эмблемы самого государства эмблемы входящих в него территорий. Разница состояла лишь в одном: на европейских печатях помещались истинные древние эмблемы, а на российской они были составлены в подражание европейским монархам, так как русские цари претендовали на равное с ними положение.

Вплоть до конца XVII века русские территориальные эмблемы применялись только в этом качестве и не использовались на самих территориях, которые они обозначали. Царские наместники использовали личные печати. Само изображение рязанского коня после смерти Иоанна Грозного, а затем и его детей, на которых пресекся род Калиты, никогда более не встречается.

Новая эмблема Рязани, впервые описанная в «Росписи всем государевым печатям» (1626 г.), связана уже с новой царской династией Романовых и гласит: «Печать Рязанская: человек, а у него в правой руке меч, а под ним земля». Именно это изображение, также выбранное для Рязани в Москве, претерпев со временем ряд изменений, стало в XVIII веке рязанским гербом. Само подобное изображение впервые встречается также около 1626 года на драгоценном покрывале задней стенки трона Михаила Романова среди 12 главных земельных эмблем. О происхождении новой эмблемы также нет достоверных свидетельств. Но для уяснения ее содержания следует вспомнить не только то, что рязанцев отличала особая воинственность, обусловленная их пограничным положением, и не только их прежние заслуги в борьбе со степняками и ордынцами.

Следует иметь в виду и то, что появлению рязанской эмблемы в образе человека с мечом предшествовало Смутное время, в котором рязанское воинство сыграло особенную роль. Как пишет Л.Н. Гумилёв, рязанцы в этот период сначала вместе с донцами и севрюками (жителями Черниговской и Северской земель), «недовольные подчиненностью Москве, последовательно поддержали вслед за первым самозванцем и второго». Но затем они же оказались ведущей силой в составе первого и второго ополчений, предпринявших попытки изгнать из Москвы интервентов-поляков. «Рязанское дворянство, охранявшее почти половину юго-восточной границы, представляло собой элиту правительственных войск. Воеводами южно-русских дворян стали рязанцы: полковники Григорий Сумбулов, Прокопий Ляпунов и сотник Истома Пашков».

Своей активной позицией на Земском соборе 1613 года рязанское воинство способствовало и избранию на царство Михаила Романова. Можно предположить, что все эти обстоятельства повлияли на выбор для Рязани новой эмблемы – воина с мечом. В таком же виде она встречается и в первом российском гербовнике – «Титулярнике» 1672 г., где описывается так: «Стоящий человек в плаще и плоской шапке с поднятой саблей в правой руке и ножнами в левой». Похожие изображения есть на «гербовном» Государственном знамени царя Алексея Михайловича и на его золотой тарелке.

Мы сознательно употребляем до сих пор термин «эмблема», а не «герб», поскольку эмблема только символизирует территорию, а герб говорит также о наличии у нее самоуправления. К тому же герб обычно имеет вид геральдического щита, на котором и помещается изображение. Форму герба рязанская эмблема обрела лишь при Петре I, при котором она была отредактирована согласно европейским правилам: фигура воина была развернута почти в фас, рука с мечом опустилась к груди, но земля из-под ног исчезла. Тогда же эмблема пришла и на саму рязанскую землю на знаменах расквартированного здесь Рязанского полка. Несколько позже, при составлении «знаменного» гербовника для полковых знамен, завершенного в 1729 году под руководством генерала графа Б.Х. Миниха, воин в рязанском гербе был назван князем, а цвета герба в целом определились: золотой (желтый) щит, а на князе красный плащ – епанча и зеленые шапка и платье.

Но полное значение рязанский герб как символ самоуправления обрел лишь в царствование Екатерины II, после Указа от 7 ноября 1775 года, которым вводилось не только новое административное деление России, но и создавались, наряду с губернскими, уездные и городские органы самоуправления.

Высочайшими Указами начались пожалования гербов не только отдельным городам, но целым губерниям: Калужской (1777 г.), Тульской и Ярославской (1778 г.), а затем Костромской и Рязанской (1779 г.).

К этому времени Переяславль-Рязанский уже именуется Рязанью, унаследовав имя древней столицы княжества, хотя официальные документы о переименовании не известны. Герб, пожалованный Рязани Екатериной II, официально считался наместническим, но употреблялся уже как знак города. Подобное использование было закреплено в «Грамоте на права и выгоды городам Российской империи», выпущенной Екатериной 21 апреля 1785 года, где говорилось: «Городу иметь герб, утвержденный рукою императорского величества и оный герб употреблять во всех городовых делах».

Описание герба 1779 года гласило: «В золотом поле стоящий Князь, держащий в правой руке меч, а в левой ножны; на нем епанча червленая, а платье и шапка зеленая, обложенная соболями».

В этом виде на основании изображения, опубликованного в 1900 году в книге П.П. фон Винклера «Гербы Российской империи», герб был признан в 1994 году официальным символом Рязани. Здесь необходимо сказать, что по правилам геральдики герб утверждается не в виде конкретного и неизменного изображения, а в форме точного геральдического описания (блазона). Изображение не является эталоном, а носит лишь вспомогательный характер, как образец для следования. Поэтому не имеет существенного значения, например, небольшое изменение наклона меча или ножен, расположение и форма складок на одеянии князя, форма его усов и бороды и т.п.

Прежнее описание герба оказалось по современным нормам недостаточно полным, и в соответствии с архивными изысканиями Государственной герольдии при утверждении герба оно было дополнено. Описание герба Рязани, рекомендованное Герольдией в 1998 году, гласит: «В золотом поле князь в червленой (красной) епанче, скрепленной на груди, в зеленых шапке и платье, серебряных штанах и черных сапогах, держащий в правой руке серебряный меч, а под левой рукой, упертой в бедро, имеющий серебряные ножны при таком же поясе; шапка и епанча оторочены черными соболями». Герольдия также рекомендовала для обозначения исторического статуса Рязани как столицы древнего Великого княжества увенчать гербовый щит шапкой Мономаха, а для обозначения современного статуса города как областного центра дополнить герб щитодержателями и лентой с девизом города.

Кто изображен на гербе Рязани?

Вопрос, вынесенный в заголовок, многим рязанцам может показаться чисто риторическим. Устойчивая народная традиция уже около ста лет связывает фигуру Князя на гербе с образом великого рязанского князя Олега Ивановича (1336 – 1402), самого известного и значительного государя, 52 года правившего в Рязанском княжестве и много сделавшего для его укрепления и процветания. Но такая традиция не является, к сожалению, ни историческим, ни юридическим доказательством, в то время как всякий герб по своей природе представляет собой опознавательно-правовой знак, который составляется и утверждается в форме законодательного акта (закона, указа, постановления и т.п.). При этом единственным эталоном герба считается не его изображение, а его точное геральдическое описание – блазон. Бытующее представление о том, что на гербе Рязани изображен князь Олег – это только мнение, которого, обоснованно или нет, придерживается некоторая часть населения. Автору настоящей статьи и самому в своей геральдической практике приходилось неоднократно ссылаться на эту традицию при описании и объяснении символики рязанского герба. Правда, при этом случалось порой встречать и иное мнение, считающее, что на гербе изображен Евпатий Коловрат – полулегендарный рязанский боярин и воевода, который в 1237 г. с небольшим отрядом настиг орду Батыя после разорения им Рязани и героически пал в неравном бою. С его образом ассоциируется наиболее драматичная и трагическая страница истории Рязанского княжества.

Для того, чтобы доказательно установить истину и выяснить, чья же фигура на золотом гербовом щите вот уже несколько столетий является символом Рязани, нам придется возвратиться на некоторое время в ту эпоху, когда зарождалась российская государственная и земельная (территориальная) символика. А рязанский герб в ряду российских земельных эмблем является одним из старейших. При этом нам также придется задаться элементарными вопросами: как и при каких обстоятельствах в России появились земельные эмблемы и гербы, кем и зачем они создавались?

Ответы на эти вопросы потребуют не только привлечения исторических фактов, но также учета закономерностей и правил геральдики – науки о составлении и толковании гербов и эмблем. Как известно, Россия восприняла геральдику в конце XVII в. при Алексее Михайловиче «Тишайшем» из Западной Европы через Польшу уже в готовом, сложившемся виде. К этому моменту в Европе геральдика развивалась уже более 500 лет и к интересующему нас периоду ее правила уже откристаллизовались в строгие законы. При этом пути ее развития в Европе и в России оказались совершенно различными. В Европе создание и употребление гербов изначально началось как частная инициатива рыцарства и городских сообществ, и лишь в эпоху установления абсолютизма герботворчество (составление, пожалование и учет гербов) было полностью монополизировано верховной властью. Но и при этом всякий герб оставался символом суверенитета личности или города. В России же с самого начала и сочинение гербов, и право на их пожалование были исключительной привилегией монархов. Лишь некоторые гербы выезжих дворянских родов были не пожалованы верховной властью, а только подтверждены в России в своих правах. В этих обстоятельствах символом относительного суверенитета и прав оставались лишь гербы дворянства, а в гербы земельные или городские, появившиеся позже, такого содержания никогда не вкладывалось.

Существовало также некоторое количество догеральдических знаков: «печатей» княжеств и царств, большинство из которых известны нам по оттиску Большой государственной печати Ивана Грозного (ок. 1577 г.). До момента появления в России полноценной геральдики они насчитывали уже около 100 лет. Многие из них впоследствии стали полноценными земельными и городскими гербами, но далеко не все. К таким относится и первая достоверно известная рязанская эмблема в виде идущего коня. Следует сразу и определенно сказать, что почти все 24 эмблемы с царской печати не были самобытными знаками, созданными на территории тех царств и княжеств, которые они условно обозначали. Об их существовании и символике на протяжении нескольких столетий после их создания даже не подозревали жители бóльшей части обозначенных ими земель, так как там он не имели никакого употребления. Сама Большая печать была изготовлена по примеру и подобию аналогичных печатей европейских монархов того времени и предназначалась для скрепления межгосударственных договоров и дипломатической переписки московского царя. Мотивы ее создания были чисто политические. А помещенные на двух ее сторонах вокруг изображений двуглавого орла 24 «печати» объединенных Москвой русских княжеств и инородных царств должны были перед лицом европейских суверенов демонстрировать многочисленность подвластных Ивану Грозному земель и все принадлежащие ему титулы. То есть – статус и достоинство, сопоставимые не ниже чем со статусом Императора Священной Римской империи немецкого народа, с которым царь находился в дипломатической переписке. Но между печатью русского царя и аналогичными печатями европейских монархов сходство было только внешнее. В последних были соединены в общую композицию реальные старые гербы крупнейших земель и городов, вошедших в состав того или иного государства, и имевшиеся у них задолго до этого объединения – с XIV, XIII и даже с XII веков. По сравнению с ними эмблемы, помещенные на печати Ивана Грозного можно было бы назвать «новоделами», но, тем не менее, именно с них начинается реальная история российской земельной эмблематики и геральдики.

До этого времени у русских княжеств своих постоянных территориальных эмблем не было. Каждый князь пользовался в делах своей личной печатью, как правило, изображающей его небесного покровителя, или имеющей произвольно избранную эмблему. Его преемник, патроном которого считался другой святой, обычно выбирал для своей печати новое изображение или символ и делал новую печать, а не наследовал прежнюю. И уже тем более он не изображал на своей печати образ какого-либо своего предшественника. Таким образом, до объединения Руси под рукой Москвы у большинства вошедших в ее состав княжеств устойчивых территориальных символов не сложилось. Поэтому когда Иван Грозный стал, в свою очередь, единственным законным обладателем всех титулов правителя подвластных ему земель, ему пришлось для дипломатических нужд своей волей «присвоить» каждой из этих земель тот или иной изобразительный символ, исходя из собственных идейных, религиозных и политических соображений. Почему Рязань в этом ряду была обозначена фигурой коня, можно только догадываться. После смерти Ивана Грозного эта эмблема для Рязани уже более никогда не употреблялась. Как уже было сказано выше, не все знаки с царской печати стали впоследствии гербами, но зато сохранился сам принцип сочинения всех российских земельных и городских символов при дворе московского царя. И применение эти эмблемы находили исключительно на царских печатях, регалиях, предметах монаршего обихода, как в церемониальных, так и в чисто декоративных целях.

Изображение человека с мечом в руке в качестве новой рязанской эмблемы появляется впервые в первой четверти XVII в. на вышитом пряденом серебром и жемчугом покрывале («саадачном покровце») для задней стенки серебряного трона первого царя из новой российской династии Романовых – Михаила Федоровича. На одной из 12 главных земельных эмблем, окружающих двуглавого орла вышит воин с саблей (или мечом) в правой руке, ножнами в левой, в мягкой меховой шапке и в коротком воинском плаще – епанче. В «Росписи всем государевым печатям» за 1626 г. содержится и описание аналогичной печати: «Печать рязанская: человек, а у него в правой руке меч, а под ним земля». Отчего вместе со сменой царской династии произошла такая кардинальная замена рязанской символики, сейчас определенно сказать трудно. Но здесь уже более-менее уверенно можно говорить о ее содержательной стороне.

Как известно, в предшествующие этому событию времена Рязанское княжество занимало пограничное положение на юго-востоке Русской земли, соседствуя с Диким полем. Через его территорию веками пролегали основные маршруты набегов на Русь всевозможных кочевников, поволжских, ногайских и крымских татар. Рязанцам постоянно приходилось противостоять этому натиску, и множество мест на рязанской земле хранят следы былых сражений. Здесь раньше других мест, еще в середине XV в. сформировалась особая общность вооруженных «вольных людей», называвших себя казаками, и отсюда они позже двинулись на юг и восток, осваивая для России новые земли и раздвигая ее рубежи. Оттого и ратное дело было здесь в большом почете, а сами рязанцы отличались особой воинственностью. Нередко прежде они «ратились» с суздальцами и москвичами с таким же азартом, как и с татарами. Накануне Смуты рязанское дворянство было элитой правительственных войск, а оборону юго-восточных рубежей возглавляли рязанские воеводы. Заметную роль, в силу этого, сыграли рязанцы и в само Смутное время, когда они составили значительную часть Первого и Второго ополчений, изгнавших, в конце концов, из Москвы интервентов и самозванцев. Вероятно, знаком признания этих заслуг было и то, что возглавить посольство для призвания на российский трон Михаила Романова было доверено рязанскому архиепископу Феодориту. Он и благословил молодого царя, а, вместе с тем, и новую династию на царство.

В свете всех этих обстоятельств становится до некоторой степени понятным и выбор для Рязани царем (или его советниками) новой эмблемы, символизирующей опору на вооруженную силу. Именно онa должна была отныне и на века зримо обозначать титул русских царей, как великих рязанских князей на всех их печатях и регалиях. Как уже было сказано выше, воин на рязанской эмблеме первоначально назывался просто «человек» – без титула, звания или имени. И тому также есть серьезные основания: знак, принадлежащий царю, не мог по определению изображать какого-либо рязанского исторического деятеля, особенно периода рязанской независимости, поскольку он символизировал власть московских царей над Рязанской землей и их неограниченные права. Особо следует сказать об абсолютной невозможности тогда, сразу после Смуты, какого-либо положительного упоминания имени Олега Рязанского. Тогда заново происходило собирание осколков опустошенной многолетней междоусобицей Русской земли (не даром на «саадачном покровце» вместо 24 эмблем помещено только 12). К этому времени, через 200 лет после смерти, за Олегом прочно укрепилась репутация изменника, врага объединения Российского государства. Ведь в другой критический для Руси период, когда она сплотилась под рукой Москвы для решительной борьбы с ордынским игом, Москва и Рязань находились в непростых, почти враждебных отношениях, оспаривая первенство в русских землях. Эта коллизия в дальнейшем губительно отразилась на репутации правившего тогда в Рязани великого князя Олега Ивановича. Описывая эпоху Куликовской битвы летописи (сочиненные почти исключительно в Москве) обвиняют его в предательстве, называя «изменником», «советником безбожного Мамая». Это ожесточение летописцев против рязанского князя пережило столетия. Его потомки, даже находясь в тесном родстве с московскими великими князьями, еще долго пытались проводить самостоятельную политику. А само Рязанское княжество оказалось последней русской титульной территорией, присоединенной к Московскому государству только в 1521 г. после неудачной попытки последнего рязанского князя из рода Святославичей, Ивана Ивановича, отложиться от Москвы. К тому времени, когда составлялись и редактировались земельные эмблемы для печатей и регалий новой царской династии, доброе имя Олега Ивановича было опорочено и погублено, казалось бы, навсегда, а сам титул великого рязанского князя уже более столетия принадлежал московским царям. Вряд ли кому-либо тогда могло прийти в голову изобразить на царской печати для символического обозначения подвластного ему княжества образ его бывшего правителя, заклейменного как предателя общероссийского дела. Насколько все это несправедливо по отношению к Олегу, мы можем судить только теперь.

Про Евпатия Коловрата, полулегендарного героя «Повести о разорении Рязани Батыем», реальность которого не подтверждается никакими другими письменными источниками, при выборе символа для Рязани тогда и вовсе не могло быть никакой речи. Само его имя «всплыло» в исторической науке гораздо позже, да и он сам никак не подпадал под определение «князь», так как не принадлежал ни к княжескому, ни, тем более, к царскому роду. Поэтому здесь мы его тему закроем и не будем развивать дальше.

Немаловажно и то обстоятельство, что в европейской геральдике, которой подражали, и о которой были уже наверняка осведомлены при царском дворе, существует прямой запрет на изображение на гербах и эмблемах каких-либо конкретных персон, а тем более портретов. Это считалось всегда дурным тоном. Исключение делалось лишь для изображений святых, апостолов, Богоматери, Христа и бесплотных сил (ангелов). Недопустимость изображения в гербе конкретных исторических персонажей проистекает из основного геральдического правила, о котором мы уже упоминали выше. Оно состоит в том, что всякий герб создается и утверждается не в виде определенного изображения (оно не является эталоном герба), а в виде его точного словесного геральдического описания – блазона. И в соответствии с этим правилом всякое изображение, точно воспроизводящее блазон герба, должно считаться этим гербом. Невозможно в геральдических терминах точно и однозначно описать портрет конкретного человека, а потом, при необходимости, точно его воспроизвести. Поэтому геральдика избегает портретов. Со святыми и ангелами дело несколько иное – у каждого из них есть устойчивые канонические признаки или атрибуты, позволяющие не только отличить их друг от друга, но и изобразить в гербе; и портретного сходства здесь не требуется.

Надо иметь в виду и то, что московские цари в таком важном с политической точки зрения деле, как символика, в момент становления новой династии не могли позволить себе даже бросить тень сомнения на свое законное право владеть рязанскими землями и титуловаться великими рязанскими князьями. И какая-либо ассоциация «человека с мечом» в рязанском гербе с Олегом Ивановичем была просто исключена. Столь же мало приветствовались любые намеки на былую самостоятельность территорий и в последующие царствования. Все земельные эмблемы и гербы в России вплоть до 1917 года употреблялись не как символы суверенных территорий, а как знаки царской власти над ними, и принадлежали они не этим территориям, а царю или императору, как источнику всякой власти и всякого права вообще. И дело разработки любой символики всегда твердо находилось в руках российских самодержцев.

Чтобы окончательно прояснить и тему возможного изображения князя Олега в последующие столетия на рязанском гербе в образе святого, придется сделать небольшой экскурс в этот раздел российской геральдики.

В средневековой Европе использование образов святых в гербах было достаточно распространенным явлением. В определенной степени это было воспринято и российской геральдикой. В интересующий нас период времени, когда были созданы так называемые «старые» русские гербы, два подобных герба были сочинены для принадлежавших Польше городов и впоследствии унаследованы, вместе с присоединенными территориями, Россией. Это старые гербы Минска и Овруча. Первый, с изображением в голубом поле Девы Марии с младенцем Христом на руках и в окружении шести ангелов, был пожалован Минску еще в 1591 г. польским королем Сигизмундом. Второй, изображающий в красном поле Архангела Михаила с мечом и весами в руках, стоящего в облаке, был дарован Овручу польским же королем Владиславом IV по привилегии 1641 г. В том же виде, но с прибавлением российской символики (двуглавого орла) они вошли в отечественную геральдику. Еще один герб с изображением в голубом поле Архангела Михаила с огненным мечом и щитом принадлежит Киеву и восходит к началу XVII в. Наиболее ранней по происхождению из российских эмблем является эмблема Москвы (рубеж XIV – XV вв.), позже ставшая ее гербом. Но до первой трети XVIII в. всадник на московской эмблеме именовался «ездецом» и официально трактовался как изображение царя, поражающего и попирающего конем своих врагов в образе драконоподобного чудовища. При Петре I «ездецу» иногда даже придавали портретное сходство с императором. А имя св. Георгия Победоносца всаднику в московском гербе впервые было официально присвоено лишь в 1730 г. при утверждении Правительствующим Сенатом «знаменного гербовника» Б.К. Миниха. Старым считается также и герб г. Павловска (Воронежской губернии), на котором изображен св. Апостол Павел, опирающийся правой рукой на меч. Но и этот герб явно не старше начала XVIII в. Больше до Екатерины II никаких других изображений святых или каких-либо персонажей реальной или Священной истории в российской городской или земельной геральдике не существовало. При императрице изображения святых были Высочайше пожалованы на гербах следующим городам: Архангельску и Малоархангельску (1781 г.), а также городу Гадяч (1782 г.) – образ Архангела Михаила; а городу Борисову (1796 г.) – образ св. Апостола Петра. Редчайшим исключением в этом ряду пожалований является изображение св. царевича Дмитрия в гербе г. Углича (1778 г.), которое можно одновременно считать и изображением конкретного исторического лица. Но в данном исключительном случае речь идет и об общероссийском святом, канонизированном церковью, и о члене царского рода, с трагической гибелью которого, по представлению императрицы, главным образом и связана история города. Здесь речи нет о каком-либо жителе Углича.

Для полноты картины скажем также, что несколько изображений святых появились в российских городских и губернских гербах и позже, в XIX веке. Это образы св. Георгия в гербах г. Новогеоргиевска (1845 г.) и Московской губернии (1856 г.); образы Архангела Михаила в гербах г. Новогрудска (1845 г.), Киевской и Архангельской (1878 г.) губерний, а также образ св. Екатерины в гербе курляндского г. Гольдингена (1846 г.). Все прочие человеческие изображения в российской городской и земельной геральдике носили условно-символический характер и не ассоциировались с какими-либо реальными или легендарными персонажами российской истории. И во все описанные выше времена Олег Иванович не мог быть помещен в гербе в образе святого, так как и до сего дня он официально не канонизирован Русской Православной Церковью. Причисление же его даже к лику местночтимых святых не могло стать для столичных геральдистов основанием для признания изображения Князя в рязанском гербе персоной Олега Ивановича. Тем более, что каждый герб до последнего дня существования Российской империи Высочайше утверждался личным указом императора.

Можно к этому добавить и то, что в эпоху первых Романовых, когда появилась впервые рязанская эмблема с изображением человека, такой жанр как светская портретная живопись (парсуна) только делал первые робкие шаги. Изображались, как правило, парсуны (от слова персона) действующих, а не исторических персонажей. Из этого ряда можно, пожалуй, исключить только «Большую государственную книгу» («Титулярник»), созданную при дворе Алексея Михайловича в1672 г. по образцу подобных европейских династических родocловных книг. В ней помещены изображения всех правивших на Руси великих князей и царей из рода Рюрика, начиная с него и заканчивая московскими самодержцами, до Алексея Михайловича включительно. Это такой же умышленный, созданный в политических и дипломатических целях, подлог, как и «земельные» эмблемы на печати Ивана Грозного, сделанный вполне в духе своего времени. К достоверным портретным изображениям здесь можно отнести только образ самого Алексея Михайловича и, с большой натяжкой, портрет его отца – Михаила Федоровича. Все остальные изображения являются идеализированными образами предков, великих русских государей, почти так же, как лики святых на иконах. Возможно и для «портретов» последних царей из рода Калиты использовались какие-то изображения, созданные европейскими мастерами. Но в данном случае важно даже не портретное сходство, а сам факт существования великих предков, подтверждаемый их изображениями. Этот красочный фолиант должен был убедительно и зримо демонстрировать, в первую очередь перед европейскими государями, законность и непрерывность родословной новой царской династии и доказывать неоспоримость прав рода Романовых на престол и все царские титулы. Для наглядной иллюстрации последних в «Титулярнике» (от слова титул) помещены также 33 земельные эмблемы, среди которых присутствует и рязанская. Это одна из самых известных сегодня у нас старых рязанских эмблем. Несомненно, что в череде Рюриковичей более чем за всю 750-летнюю историю государственности России и среди эмблем, символизирующих их власть над русскими землями, «человек с мечом» на рязанской эмблеме никак не мог ассоциироваться с образом опального князя Олега. Не для того это все создавалось. Вместе с другими титульными знаками рязанская эмблема встречается в те годы на царском «гербовном» знамени (1666 г.), на золотой царской тарелке (1675 г.), в убранстве не сохранившихся до нас царских покоев. В начале царствования Петра Алексеевича видим мы рязанскую эмблему и на Большой государственной печати, известной по рисунку австрийского дипломата И.Г. Корба (1698-1699 гг.).

Нашлись при Петре Великом для земельных эмблем и иные обширные сферы применения, но всегда они употреблялись от имени верховной власти и олицетворяли только ее. Во-первых, ими стали украшать в качестве иллюстраций царских титулов великолепные Жалованные грамоты, и дипломы на дворянство, их стали использовать в оформлении царских ассамблей, празднеств и фейерверков, на триумфальных арках в честь побед русского оружия. Во-вторых, земельные эмблемы прочно вошли в обиход русской армии, и на долгие годы, почти до самого конца царствования Екатерины II армия стала чуть ли не главным полем их употребления. С 1712 г. земельные, а затем и городские эмблемы стали изображаться на ротных знаменах полков, получавших название того или иного города, провинции; на армейской амуниции. Именно в это время «человек с мечом» на рязанской эмблеме был «повышен» в звании и стал именоваться «Князем».

В описании ротных знамен рязанских пехотного и драгунского полков значится, что они «желтыя, с золотым изображением, в верхнем углу, у древка, Русскаго Князя, с обнаженным мечом в правой руке». Заметим, что и здесь речь идет отнюдь не о рязанском, а о русском князе, о некоем собирательном образе правителя – воина. В этом виде и качестве рязанская эмблема впервые попала на саму Рязанскую землю, где дислоцировались Рязанские полки (позже они меняли места своей дислокации). В этот период Петром I была учреждена специальная Герольдмейстерская контора, в которой и сосредоточилась работа над государственной и земельной символикой. Возглавить эту деятельность было поручено пьемонтскому дворянину графу Франциску Санти, знатоку скорее европейской геральдики, чем российской истории, тем более – древней. Здесь, в Герольдмейстерской конторе, были отредактированы, в соответствии с правилами европейской геральдики, все существовавшие старые земельные эмблемы, которые после этого уже в полном смысле можно было называть гербами. Но старых эмблем было мало, поэтому создавались и новые гербы, и в 1730 г. Правительствующий Сенат утвердил расширенный сборник гербов для полковых знамен («знаменный гербовник»), о котором мы уже упоминали. В него вошло более 80 гербов. Но, самое существенное, что здесь впервые юридически зафиксированы их точные геральдичесике описания. Рязанский герб здесь описан так: «По старому, князь в епанче и шапке, в руке правой меч, в левой ножны, епанча красная, сапоги и шапка зеленые, шапка же соболевая, под ним земля зеленая, поле желтое». Словом поле здесь обозначен гербовый щит, а желтый цвет символизирует золото. При этом редактировавший изображение Ф. Санти, изображая князя явно не имел в виду кого-либо из рязанских правителей. Его князь облачен в какой-то рельефный панцирь наподобие доспехов римских цезарей и, скорее всего, символически изображает военачальника, полководца вообще. Какое могло быть дело пьемонтскому дворянину до старой рязанской истории. Армия также мыслилась как инструмент исполнения воли монарха, и все гербы полкам жаловались от его имени, представляли его в роли Верховного полководца и формально принадлежали ему.

Говоря до сих пор о рязанском гербе мы еще не имеем в виду герб города. В этот исторический период Рязанью называется территория бывшего Рязанского княжества, а сам административный центр провинции носит имя Переяславль Рязанский. Его переименование, как известно, произошло только в 1778 г. при образовании Рязанского наместничества. В это время в судьбе рязанского герба произошел новый поворот. Незадолго до этого Екатерина II стала жаловать гербы не полкам, носящим названия городов, а самим этим городам непосредственно. Одновременно употребление земельной символики в армии стало сокращаться. 29 мая 1779 г. древняя рязанская земельная эмблема была пожалована наместническому городу Рязани со следующим описанием: «Город Рязань имеет старый герб. В золотом поле стоящий Князь, держащий в правой руке меч, а в левой ножны, на нем епанча червленая, а платье и шапка зеленая, обложенная соболями» (червленый – это красный). Из герба незаметно исчезла зеленая земля, но ее уже раньше перестали изображать, а теперь это было закреплено Высочайшим указом. В 1994 году, накануне 900-летия города, этот исторический герб был восстановлен в употреблении в качестве официального символа Рязани. Позже он был дополнен шапкой Мономаха, пожалованной ему как гербу «древнего русского города, бывшего местопребыванием царствующих Великих Князей», в соответствии с указом Александра II от 1857 г. Как герб административного центра субъекта Российской Федерации, он получил знаки современного статуса – щитодержателей, золотую церемониальную цепь и девиз. Старый рязанский герб стал основой и для герба Рязанской области, но в версии 1856 г., утвержденной для Рязанской губернии. Ни в ее геральдическом описании, ни в описании рязанского герба, включенного в Большой государственный герб Российской империи (1883 г.) также не имеется никаких упоминаний о рязанском великом князе Олеге.

А теперь, вспомнив реальную историю и обстоятельства появления и бытования рязанского герба, и установив со всей определенностью, что вовсе не Олег Рязанский явился прообразом его символики, мы можем и даже должны вернуться к тому, с чего начали. Почему же народная традиция уже около ста лет упорно считает, что на гербе изображен Олег Иванович, откуда она берет начало, и что нам следует в связи с этим делать? Но начнем мы наши рассуждения снова с геральдики. Несмотря на всю строгость своих правил, она не является застывшим раз и навсегда набором символических знаков и изображений, а представляет собой живую систему, развивающуюся по своим внутренним законам, тесно связанную с ходом и логикой исторических событий, которые она по-своему довольно адекватно отображает. Любой геральдический знак, эмблема или герб, будучи однажды создан в конкретных исторических обстоятельствах и для каких-либо определенных целей, продолжает свое дальнейшее существование уже независимо от воли своих создателей. Его содержание в каждую последующую эпоху подвергается неизбежному переосмыслению. И хотя оно почти всегда сохраняет свое основное знаковое ядро, тем не менее, изменяющиеся исторические обстоятельства, события и взгляды людей оставляют на нем свой след. Иногда это даже приводит к полному переосмыслению знакового содержания герба. Нечто подобное произошло в начале XVIII века с московским гербом. Как мы уже знаем, изначально изображенный на нем всадник, поражающий копьем (а иногда и мечом!) чудовище, считался изображением царя. Но существовавший на Руси параллельно с ним еще более древний культ почитания св. Георгия Победоносца, иконографически чрезвычайно схожего с московским «ездецом», внес существенные поправки в эту сугубо светскую эмблему. В России св. Георгий, как общехристианский святой мученик за веру, приобрел особый характер почитания, как святой воин-покровитель всего российского православного воинства. И на этом поприще он столько благотворил стране, что его можно назвать местночтимым общероссийским святым. Его чаще других выбирали своим небесным покровителем русские, а, особенно, московские князья. Поэтому в сознании русских людей эти два образа – московского «ездеца» и св. Георгия Победоносца – неразрывно слились в один. Это и послужило поводом для того, чтобы этот свершившийся факт был законодательно закреплен в геральдическом описании московского герба в 1730 г. А в наши дни мы стали свидетелями обратного процесса. В описании Государственного герба Российской Федерации, где на груди золотого двуглавого орла также изображен всадник, поражающий черного дракона, уже нет и упоминания о св. Георгии. Теперь это просто «серебряный всадник», как обобщенный символ борьбы добра со злом, света с тьмой, защиты Отечества. Такой перемены смысла потребовали принципы политической корректности в многонациональном и многоконфессиональном государстве.

Задумаемся теперь и о том, что каждый святой в своей прежней, земной жизни был когда-то вполне конкретным человеком, историческим персонажем, обладал индивидуальным внешним обликом, который впоследствии был отредактирован Церковью при его канонизации и приобрел определенную условность и символичность. В свете этого факта с некоторой степенью допущения мы можем считать изображения святых на иконах или гербах идеализированными портретами. И это дает нам повод перейти теперь в своих рассуждениях к Олегу Ивановичу Рязанскому. Как мы доказали выше, его образ, несомненно, не имелся в виду при создании рязанской эмблемы в первой четверти XVII в. и в ее дальнейших редакциях. Но через полтора столетия после появления этой эмблемы и почти через четыре века со дня кончины Олега в российской исторической науке началась реабилитация великого рязанского государя. Как пишет в своем эссе «Олег Иванович, великий князь Рязанский» Владыка Симон, архиепископ Рязанский и Касимовский, «первым поднял голос в его защиту русский историк XVIII в. М.М. Щербатов (1733 – 1790). Он постарался объяснить поведение Олега Ивановича обстоятельствами того времени (В скобках заметим, что в период 1771-1777 гг. М.М. Щербатов был Государственным герольдмейстером. – М.Ш.). Затем историк Н.С. Арцыбашев (1773 – 1841) в книге «Повествование о России» (М., 1888, т. II, кн. III) критически рассмотрел высказывания московских летописцев об Олеге. Он писал: «Обстоятельства этой войны так искажены витийством и разноречием летописцев, что во множестве прибавок и переиначек весьма трудно усмотреть настоящее». А в середине XIX столетия Д.И. Иловайский (1832 – 1920) в труде «История Рязанского княжества» добавил: «В наше время исторической критике пора, наконец, освободить Олега от незаслуженных обвинений и взглянуть на него поближе». Для характеристики образа и роли Олега Ивановича воспользуемся еще одной цитатой из Д.И. Иловайского: «Бесспорно полустолетнее княжение Олега было самым славным и самым счастливым сравнительно с предыдущими и последующими княжениями, несмотря на тяжкие бедствия, которые нередко посещали Рязанский край при его жизни. Народ заплатил ему за это любовью и преданностью». Говоря об обстоятельствах и реальных событиях той эпохи, Л.Н. Гумилев в своей книге «От Руси до России» писал, что князя Олега не было на Куликовом поле как раз потому, что он, имея всего пятитысячный отряд и умело маневрируя, отвлекал восьмидесятитысячное литовское войско Ягайлы, находившееся всего в одном дне перехода от места главных событий. Это не позволило литовцам вовремя соединиться с Мамаем и, в значительной степени, предрешило итог сражения. В то же время, как свидетельствуют средневековые хроники, на самом Куликовом поле пало 70 рязанских бояр – больше чем каких-либо других. И находились они там на стороне Дмитрия со своими дружинами и, конечно, не без ведома Олега. Если обратиться во времена самого Олега (минуя ангажированных летописцев), к авторитетам его современников - великих русских подвижников и святых Дмитрия Донского и Сергия Радонежского, то и здесь, по горячим следам событий, нельзя найти Олегу обоснованных упреков. Всего через год после Куликовской битвы в договорной грамоте 1381 г., устанавливающей отношения Рязани с Москвой, Олег Иванович признает Дмитрия Донского старшим братом, – а такие договоры не заключают с «изменниками». И, несмотря на возникшую вскоре после этого распрю между князьями, они, при посредничестве Сергия Радонежского, восстановили мир и даже породнились: Дмитрий выдал свою любимую дочь Софью замуж в Рязань за сына Олега Федора, и ныне они вместе покоятся в Христорождественском соборе в Рязанском кремле. Не пошел бы Сергий к «советнику безбожного Мамая», и не выдал бы в его семью свою дочь Дмитрий. Все это, конечно, косвенные свидетельства, но зато какие!

Историческая реабилитация, о которой пишет Владыка Симон, по времени совпала с появлением рязанского герба на самой Рязанской земле, после его пожалования Екатериной II. Установленные ею правила требовали употребления городского герба «во всех городовых делах». Изображения князя с этого времени стали появляться на городских и губернских печатях, на архитектурных сооружениях, в заголовках городских газет, на пуговицах мундиров городских служащих и т.д. Все это, несомненно, позволяло горожанам делать сопоставления и приходить к определенным умозаключениям, по-своему домысливая содержание рязанского герба. Вероятно также, что подготовка к празднованию в 1895 г. 800-летия Рязани и появившиеся в связи с этим публикации еще раз мощно всколыхнули народную симпатию к Олегу Ивановичу.

Сейчас трудно однозначно сказать, кто первым назвал князя в рязанском гербе Олегом, но в своем популярном труде «Переяславль Рязанский. Прошлое Рязани в памятниках старины» (1922 г.) рязанский историк и краевед Д.Д. Солодовников уже определенно утверждает: «На рязанском гербе изображение самого знаменитого рязанского князя Олега Ивановича». Даже главу, посвященную Олегу, он назвал «Рязанский герб». В своем исследовании, упомянутом выше, такой же точки зрения придерживается и архиепископ Рязанский и Касимовский Симон. Он пишет: «Весь период самостоятельного княжества для рязанцев сосредоточился в одном Олеге Ивановиче, других князей они не помнят. Именно к нему память народная хранит любовь и уважение. Не случайно на рязанском гербе изображен Олег Иванович, самый знаменитый и самый любимый своим народом великий князь рязанский». «Никогда Рязанское княжество ни до, ни после него не достигало такой силы и величия». После таких авторитетных высказываний нынешние историки и краеведы даже не подвергают публичному сомнению идентичность изображения князя на гербе Рязани и персоны Олега Ивановича.

Отражение подобной точки зрения можно встретить и на страницах книги ведущей современной исследовательницы русской геральдики Н.А. Соболевой «Старинные гербы российских городов» (М.: Наука, 1985), где она пишет: «Образ рязанского князя Олега не оставлял равнодушными рязанцев». Правда, почему-то, она отнесла это утверждение к первоначальной рязанской эмблеме в виде идущего коня с печати Ивана Грозного, предположив, что конь является «намеком на известное сказание о «вещем Олеге», который по словам А.С. Пушкина «принял смерть от коня своего». Но это случилось в Киеве в 912 г., и здесь Н.А. Соболева ненароком смешала Олега Вещего (княжил в 882-912 гг.) и рязанского Олега Ивановича (княжил в 1350-1402 гг.), живших с разницей в 500 лет. Но, тем не менее, в главном Н.А. Соболева оказалась права: образ Олега, хотя и не так давно, но прочно занял в сознании рязанцев главное историческое место.

Это обнаружилось и в том, что он почитается здесь в качестве местночтимого святого. Официальной его канонизации Русской Православной Церковью пока не произошло, но, как считают многие, к этому идет дело. Все вышесказанное дает нам основание для постановки сегодня вопроса о юридическом закреплении имени Олега Ивановича в гербах Рязани и Рязанской области – непосредственно в блазонах гербов или в их официальном толковании. Князь даже изображен на этих гербах волею судьбы на золотом фоне, как принято изображать святых в иконописи. Хотя здесь, конечно, присутствует счастливое совпадение. Но весьма, тем не менее, символичное.

Выше мы уже говорили, что в Европе весьма распространенным является помещение на городских и земельных гербах, на гербах дворянских родов изображений святых. И это касается не только святых общехристианских, но также и местночтимых. Так, например, в гербе Стокгольма помещено изображение св. Эрика. Более того, в российской родовой геральдике встречаются также изображения персонажей Священного Писания, формально святыми не являющихся. Так, в нескольких гербах фигурирует Самсон. А в гербах дворян Олениных, Завадовских, Мельгуновых и вовсе использована старая польская эмблема «Равич», изображающая полуреальную – полумифическую английскую принцессу верхом на прирученном ею медведе, которому она была якобы брошена на растерзание (А.Б. Лакиер. Русская геральдика. М.: Книга, 1990. С. 288). И такие примеры можно множить и множить. Совершенно кстати будет здесь вспомнить и герб г. Углича (1778 г.), на котором помещено изображение св. царевича Дмитрия – одновременно святого мученика и конкретного исторического лица.

Таким образом, мы можем констатировать, что в европейской и российской геральдике существуют признанные прецеденты, позволяющие нам сегодня возбудить ходатайство перед государственной геральдической службой Российской Федерации об официальном закреплении в той или иной форме в гербах Рязани и Рязанской области устойчивой народной традиции, почитающей в них изображение Князя как образ Олега Ивановича Рязанского. Положительное решение этого вопроса может стать своеобразной светской канонизацией князя Олега в качестве основной гербовой фигуры Рязанской земли.

В обосновании этого можно прибавить и тот остававшийся незамеченный многими факт, что после 1993 г., согласно Конституции Российской Федерации, древняя Рязанская земля, а ныне Рязанская область, через 470 лет после утраты своего суверенитета, вновь обрела статус государственного образования в составе Российской Федерации. Это изменило и процедуру создания и утверждения всей официальной символики. Если в Российской империи весь процесс земельного и городского герботворчества и право толкования символики гербов находились в руках центральной власти, то теперь это передано в руки власти местной – региональной и муниципальной. Под контролем и при согласовании с Геральдическим советом при Президенте Российской Федерации. Думается, справедливым было бы возвращение сегодня Рязанской земле, вместе с ограниченным государственным суверенитетом, и имени ее самого значительного государя Олега Ивановича в ее официальную символику – гербы Рязанской области и города Рязани.